I’ve seen things you people wouldn’t believe. Attack ships on fire off the shoulder of Orion. I watched C–beams glitter in the darkness at Tannhauser Gate. All those moments will be lost in time like tears in rain.

Roy Battie

Где те солнечные дни с броуновски кружащимися в воздухе
пылинками, движимыми незримыми силами?! Когда время было действительно временем, а не сплющенным, словно от удара молота, мгновением. Где то время пытливого созерцания муравьев, бабочки, неторопливо ползущих жуков или лицезрение чуда горения спички?

С возрастом текущее «сейчас» в корне меняется и отнюдь не похоже на былое «сейчас». «Сейчас» практически более не существует. Оно растворилось в незнающем покоя и неподвижности калейдоскопе жизни.

Мы всегда принимая решения основываемся на допущении, что то, что мне хорошо сейчас, таковым и останется в будущем. И что то, что называют Я, сохранится в будущем и вообще постоянно во времени. Но так ли это в действительности и можете ли вы назвать что либо в фундаментальном смысле неподвижное и не имеющее ни начала, ни конца? Едва ли.

Выходит, многие решения, базированные на этом допущении, ошибочны уже практически в следующем мгновении? И вообще можно ли измерить мгновение?

Попытки измерить неизмеримое также смешны, как привязать жизнь к атомам цезия-133. И даже не думайте, что я шучу.

В чем же причины и суть таких метаморфоз и можно ли их контролировать, управлять ими? Может ли корабль, попавший в шторм, угомонить бушующую стихию, кроме как перестать быть кораблем?

Движимые течением мы всю жизнь боремся с потоком и преодолевая опасные пороги от которых захватывает дух и трепещет сердечное мясо. То прыгая очертя голову, иногда выпадая на булыжники и жутко извиваясь возвращаемся обратно в мутный поток горной реки. Чтобы забраться еще выше и отложить икру, после чего отдать концы. Ничего толком не видя, лишь чувствуя, что нам надо наверх чего бы это ни стоило, потому что так действовали наши отцы, деды, прадеды и так не зная конца.

В стадии икры мы еще не знали всего нагромождения интелектуальных институтов. Мальками под корягами разглядывали собственные полупрозрачные плавники под теплыми лучами солнца, пронизывающих воду. И отдавались этому целиком, без остатка. Затем становилось ясно (мутно?) что надо (должен!) что-то делать и куда то плыть. И так все больше и дальше.

Существует множество вполне занятных теорий, систем мышления, систем оптимизации материальной деятельности. Им нет числа и
nomen illis legio. С той лишь разницей, что одну изобрел Элияху Моше, другую Ицхак, третью Гандопас, четвертую Пидогон и т.д.

MBI who I am?

И все бы ничего. Можно в них играть и даже забраться в самую мутную воду и реже выпадывать на камни, вот только вспышки осознанности станут раритетом и совсем останутся в прошлом. Интеллект как машина на холостом ходу. Работает без толку, только греется, обусловленная тем, что работать его природа. Ум переполнен любимым занятием кубатурить и подчиняет себе без остатка все существо и все уровни. И кажется глупым детство, мгновения и вообще размышления без профита.

Погруженные в пучину калькуляций, моделирования, обобщения мы закрываем непосредственное и простое, не замечая более ничего.

Однако все реки ведут не только к истоку вверх, но и к безбрежному морю. Так куда нам, гонимым законом причины и следствия, влекомым беспощадным кармическим ветром, не спрашивающим ни желания, ни разрешения?

Может быть мы на стадии малька куда как менее привязаны к плоду собственной деятельности и оттого можем быть непосредственее, расслабленнее и пребывать вне фатальной обусловленности?

Автор не призывает к бездействию (в общепонимаемом смысле) как к отсутствию некоего целенаправленного и произвольного движения. Обстоятельства нужно уважать как кораблю подстраивать паруса под разные ветры и волны Моря. Глупо с этим бороться, по крайней мере пока ты корабль.

Слишком много вопросов? Просто слишком мало ответов.

Если читатель ощутил грусть — это тоже игра ума и плод мышления. Отбрось!

Остановись мгновенье, ты прекрасно!